В своем недавнем докладе Европол предупреждает о росте насилия и учащении противоправной деятельности. Это предупреждение — о том, что кражи в музеях становятся все более жестокими и все более частыми, — едва ли могло быть более своевременным.
24 августа был опубликован доклад под названием «Изменение тактики, изменение целей: эволюция характера ограблений музеев». Вслед за этим, спустя считанные дни, последовала череда громких краж, словно подтвердивших выводы аналитиков. 27 августа воры украли «бесценный» клад бронзового века из испанского Музея Вильены; в тот же день в результате ограбления Венского музея прикладного искусства было похищено бриллиантовое ожерелье стоимостью в несколько миллионов евро. 8 сентября воры проникли в Музей Ренуара на Французской Ривьере — и две работы художника до сих пор не найдены.
Нормативов и правил предостаточно. Настоящая проблема заключается в отсутствии эффективного контроля за их соблюдением.
«С 2022/2023 года мы наблюдаем явное и резкое увеличение числа случаев ограблений музеев», — говорит Жан-Ив Гориу, руководитель отдела по борьбе с организованной преступностью ЕС в Европейском центре по борьбе с серьезной и организованной преступностью Европола (ESOCC). В отчете отмечается, что все большую популярность приобретают драгоценные металлы и камни, а также китайские культурные артефакты, что, по мнению авторов отчета, объясняется высокой финансовой ценностью этих предметов.
«Некоторые покупатели в Китае будут делать ставки на эти предметы — иногда до астрономических сумм, — но когда им не удается приобрести их законным путем, возникает, по-видимому, рынок краденых китайских сокровищ», — говорит Кристофер Маринелло, основатель и генеральный директор Art Recovery International. Однако он не согласен с утверждением в отчете о том, что их «вероятно, легко продать на рынке произведений искусства», утверждая, что «существует множество правил, многие из которых накладывают значительные ограничения на честных дилеров. На мой взгляд, настоящая проблема заключается в отсутствии эффективного контроля за соблюдением этих правил».
Убыток Лувра составил 88 миллионов евро.
Концентрация и заметность нападений, особенно на музеи, хранящие исключительно ценные ювелирные изделия и драгоценные металлы, безусловно, занимают важное место в общественной повестке дня — возможно, этому способствовала недавняя годовщина кражи драгоценностей на сумму 88 миллионов евро из Лувра в Париже в 2025 году.
Однако, учитывая, что многие кражи в музеях исторически оставались незарегистрированными — часто из-за смущения или чтобы не привлекать внимание к уязвимостям в системе безопасности, — «отсутствие существенных и достоверных данных долгое время затрудняло определение приемлемого размера выборки», — говорит Джулиан Рэдклифф, директор Регистра утраченных произведений искусства.
«Что касается количества преступлений [против музеев], то здесь ничего не изменилось», — говорит Роберт Рид, руководитель отдела по работе с искусством и частными клиентами в страховой компании Hiscox. Он добавляет, что около 50% страховых случаев по-прежнему связаны со случайными повреждениями, но отмечает, что, похоже, мотивы преступлений меняются. «Если раньше финансовая ценность долгое время считалась ключевым фактором таких преступлений, то сейчас существует мнение, что предметы могут быть украдены по заказу, использованы в качестве залога или даже просто для того, чтобы опозорить государственные учреждения или правительства», — говорит он.
В исследовании Европола описывается сдвиг от «традиционного торговца людьми» к «новому агрессору». Первый характеризуется как специализированный, ненасильственный преступник, действующий в рамках структурированной преступной сети, ориентированной на культурную собственность. Второй же представляет собой несистематического и децентрализованного преступника, готового применять насилие высокого риска и действовать на различных криминальных рынках, а не концентрироваться исключительно на культурной собственности.
Организованные сети
«Многие из этих тенденций [описанных в отчете Европола] не новы, но, возможно, они проявляются в более выраженной или регулярной форме», — говорит Джулиан Рэдклифф.
Безусловно, возможность кражи предметов по заказу организованными сетями с прицелом на тенденции арт-рынка (в частности, резкий рост спроса на китайские древности) уже неоднократно поднималась и исчезала из публичных дебатов о кражах в музеях. Например, в 2016 году члены организованной банды были заключены в тюрьму за кражу китайских предметов и рогов носорога на сумму 57 миллионов фунтов стерлингов из нескольких британских музеев и аукционных домов. Аналогичным образом, существует устоявшееся понимание того, что незаконная торговля древностями может включать в себя сети, охватывающие различные виды преступности.