Наступивший год, на вскидку, не сулит ничего хорошего для ювелирного бизнеса в России — рынок будет сжиматься. Да, есть мнения, что в 2026 году граждане начнут снимать и активно тратить накопленные благодаря высоким ставкам доходы с депозитов, устраивая себе «праздник жизни», в том числе и балуя себя покупкой новых украшений. Но это скорее благостные заблуждения, чем реалистичный прогноз.
Какой фон имеем? Господин Трамп, главный ньюсмейкер планеты, обещает много геополитических сюрпризов и юридических новаций. На этом фоне все цены драгметаллов, вибрируя от текущих слов Трампа вверх-вниз, будут иметь почти гарантированный поступательный рост. Нет смысла «гадать на кофейной гуще», до какого уровня дорастёт к концу года золото и прочие драгоценные металлы, но ясно, что это будет. Желание американского президента, подкреплённое тарифными войнами, поднять производство в США по всем направлениям, его стремление заставить весь мир «покупать американское» лучше реализуются при слабеющем долларе, что также подстегнёт рост цен драгметаллов.
Всё это хорошо понимают в Китае, скупающем золото и прекратившем вывозить серебро. Увы, Россия, вынужденная компенсировать выпадающие нефтегазовые доходы, поступает обратным образом, усиленно экспортируя драгоценные металлы. Слава богу, они есть в наших недрах. Но это, без сомнений, лишь аргумент продолжать усиление контроля как за добычей, так и за оборотом драгоценных металлов, что и делается сегодня и будет делаться завтра, несмотря на все мольбы участников ювелирного рынка о послаблении контроля и надзора.
Несмотря на идеи строить экономику высоких зарплат, вряд ли 2026 год принесёт их существенный рост, напоминающий темп роста цен на драгметаллы. Скорее доходы населения начнут снижаться. Всё-таки наш Центральный банк пристально следит за таргетированием инфляции, то есть, темп роста доходов населения, даже если он и будет, точно отстанет от темпов роста цен на золото и серебро с вытекающим отсюда дальнейшим падением покупательской способности населения в ювелирном секторе. А возможностей для сдерживания роста цен на изделия из драгметаллов у ювелиров уже нет совсем — рентабельность и так многих производств находится на грани.
Про рост налогов в 2026 году сказано столько, что нет смысла анализировать структуру рисков, следующих за этим. Естественно, рост налогов также внесёт свой вклад в падение спроса на ювелирную продукцию, хотя и не такой большой, как прочие факторы. И опять же: ужесточение налогообложения требует ужесточения налогового контроля.
Однако не любой контроль и надзор может быть эффективен для государства. Здесь же нужен строго научный подход, чтобы и «волки были сыты, и овцы целы». А всегда ли меры по усилению контроля и надзора обосновываются у нас на научном уровне? То есть вырабатываются по итогам заключений проведённых научно-исследовательских работ (НИР)? Или всё отдаётся на откуп интуиции, опыту и знаниям топ-чиновников ФОИВов?
Если безудержно «закручивать гайки» механизма ювелирной отрасли, то можно и «резьбу сорвать» — загубить малый и средний отраслевой бизнес, сохранив лишь «стержень» отрасли — несколько самых крупных предприятий. Что, возможно, удобно для госрегулирования, но точно не способствует развитию ювелирной отрасли как сферы, прежде всего, ювелирного искусства, а не переработки драгоценного металла.
Интересно, что лет 30 назад, при подготовке первой редакции ФЗ «О драгоценных металлах и драгоценных камнях», в Госдуме была дискуссия: наделять ли Минкульт какими-то полномочиями в ювелирной сфере. Не наделили, а зря. С тех пор ювелирные украшения у нас — это изделия, одна из форм представления драгоценных металлов. С вытекающим отсюда отношением к их созданию и обороту. Хотя, справедливости ради, в СССР тоже было такое же отношение к ювелирному искусству. Сохранили плохую традицию.
Но вот под новогоднюю ёлочку в Минпромторге России приняли решение взглянуть на ювелирные изделия под иным углом — увидеть в них ювелирные украшения, предметы творчества. Дабы лучше сориентироваться, что именно следует развивать в ювелирном секторе. И передали полномочия по разработке стратегии развития ювелирной отрасли от Департамента металлургии и материалов к другому департаменту, имеющему в своей структуре отдел народных художественных промыслов.
Если смотреть на это событие не как на бюрократическую перестановку, обусловленную нежеланием металлургического департамента заниматься планированием неинтересного ему сектора, а как на переосмысление самой сути ювелирной продукции, как объектов ювелирного искусства, в создании которых вкладывается труд и талант художников-дизайнеров и мастеров-ювелиров, то это большой прорыв. Ведь ювелирное изделие, по факту, это частица той национальной культуры, в рамках которой оно создавалось. Российской культуры, поддержку которой оказывает государство.
При таком подходе роль сохранения многочисленных талантливых участников рынка, отраслевого малого бизнеса, неоспорима. Да, крупные ювелирные компании делают ювелирные произведения массовыми, тиражируя их тысячами, но от этого художественные достоинства ювелирных украшений никак не умаляются. Искусство — в массы! Но чтобы находить те «изюминки», что будут истинными образцами высокого ювелирного искусства, нужна конкуренция участников, их массовость. Для этого и необходима поддержка отрасли. Что, конечно, не исключает талантов, способных «поднять наверх» самих себя при любых обстоятельствах. Как смогли это сделать, например, Ильгиз Фазулзянов или Виктор Моисейкин, успешно развивающиеся и в нынешних условиях функционирования ювелирной отрасли без государственной поддержки. Но далеко не всегда талант художника удачно сочетается с талантом предпринимателя, способного справиться с любыми административными и налоговыми нагрузками.
Впрочем, участники ювелирной отрасли особо и не ждут от государства поддержки, а просят хотя бы об ослаблении административного гнёта, который влечёт за собой всё усиливающийся контроль и надзор. Давайте прикинем, где есть резерв для послаблений в этом направлении. Приведём только три примера, но на самом деле резерв куда шире…
1. Затраты участников ювелирного рынка на выполнение клеймения в подразделениях Федеральной пробирной палаты. Раньше, когда не было единой информационной системы с полным цифровым прослеживанием каждого объекта контроля, такая организация государственного контроля была оправдана. А сегодня, когда ГИИС ДМДК работает на полную мощность, зачем заставлять ювелиров возить свою продукцию в МРУ ФПП? Это ведь как с автомобильными номерами — не было цифрового контроля у ГАИ — и автомобильные номера имело право изготовлять только государство. Но с появлением цифровизации в ГИБДД изготовление номеров разрешено кому угодно. Ведь средством идентификации является не табличка с госномером, а сам госномер, и не важно, кто эту табличку делает. Почему бы Минпромторгу России не поручить какому-нибудь институту, специализирующемуся на IT технологиях, на научном уровне оценить риски от того, что клеймо и DM-код на ювелирные изделия будет наносить непосредственно сам их производитель при условии того, что ФПП предоставляет право (то есть выделяет УИН) для такого их нанесения? Это же могло бы быть огромной экономией средств и времени участников рынка без каких-либо потерь для интересов государства (что и нужно проверить)!
2. Обслуживание требований Росфинмониторинга составляет для ювелирной торговли серьёзную административную проблему, отнимая время и заставляя снижать производительность труда. А кто проводил научные исследования по оценке рисков оборота ювелирных изделий в плане отмывания незаконных доходов и терроризма? Хотя в России есть профильный институт (НИФИ), который мог бы численно оценить такую необходимость или её отсутствие. Может быть, есть смысл ради развития ювелирной отрасли заказать Минпромторгу у НИФИ проведение соответствующей НИР?
3. С 1 марта вступает в силу норма, по которой бриллианты, ввозимые в Россию из стран ЕАЭС, будут проходить подтверждение классификационных характеристик в одной из трёх государственных лабораторий. Заявленная цель — поставить бриллианты, ввозимые в Россию через страны ЕАЭС, под контроль. А везут их в Россию через страны ЕАЭС потому, что на российской границе в рамках государственного контроля обычным является корректировка их таможенной стоимости (КТС), увеличивающая затраты участников рынка больше, чем логистика через третьи страны. Почему бы Минпромторгу России не поручить какому-нибудь научному центру, специализирующемуся на изучении особенностей рынка драгоценных камней, на научном уровне оценить эффективность принятой меры и, как вариант, рассмотреть возможность отказа от КТС бриллиантов на российской таможне? Ведь неизбежное увеличение стоимости бриллиантов для российских ювелиров нанесёт вред их обороту (и обороту изделий с ними), так как и без того бриллиантовый рынок испытывает серьёзное давление от синтетических камней.
И ещё есть много направлений, по которым Минпромторг мог бы предложить в стратегии пути развития ювелирной отрасли, как отрасли, связанной с изготовлением и реализацией объектов ювелирного искусства. А форма представления драгметаллов для населения —– это банковские инвестиционные слитки.
Но все усилия Минпромторга, чтобы они были не напрасны, а имели последующее воплощение в жизнь, конечно, должны вырабатываться в тесной координации с профильным департаментом Минфина России. Ведь именно Минфин России является регулятором, уполномоченным вырабатывать нормативную правовую базу сферы ДМДК.
Владимир Збойков, исполнительный директор ассоциации «ГИЛЬДИЯ ЮВЕЛИРОВ РОССИИ»
