Журнал “Русский Ювелир”
Издается с 1996 года

Стану ли я миллионером в мастерской? Точно нет — ювелир Родион Крюков

9 августа
Редакция

директор ювелирной мастерской "Аврора" Родион Крюков. Фото: ИА MagadanMedia

Колыма — золотой регион, но заработать на золоте может не каждый. Если вы ювелир-частник в Магадане, то стать миллионером получится вряд ли. С точки зрения малого бизнеса, ремесло сложное и неприбыльное, но как призвание и страсть — занятие стоящее. Как становятся ювелирами, рассказал директор ювелирной мастерской "Аврора" Родион Крюков. О пробах, законах, судьбоносном пирсинге и даме в кокошнике — в интервью на MagadanMedia.

— Я работал на госслужбе, и я от нее устал. Вот прямо морально вымотался. И как-то пару лет назад сидели мы с товарищем на кухне, на столе лежала мюзле — проволочка от бутылки — и нашелся пирсинг. Я вытащил из него плоскогубцами камень, вставил в проволочку и получил кольцо. И подумал: круто. Сам процесс. Ювелирка кажется чем-то очень закрытым и таинственным, как это получается, никто не понимает. Я начал искать в интернете — а как настоящие ювелиры делают настоящие кольца. Нашел несколько каналов, где мастера рассказывают о своей работе. И так все сложилось, что я психанул, уволился, и начал искать реальных ювелиров в городе, чтобы научиться этому мастерству.

Пришел в одну мастерскую, затем в другую. Все мне отказывали. После третьей попытки я начал искать мастера в интернете. Нашел во Владивостоке.

В Магадане ювелиры каждый сам по себе, как-то так сложилось. Если во Владивостоке можно, условно, зайти в любую мастерскую, посмотреть на работу, на оборудование, что-то спросить, то у нас такого нет. У нас есть опытные ювелиры, и очень грустно, что к ним нельзя подойти. Я не готов сказать, почему так, но это так. 

В общем, я нашел мастера во Владивостоке и договорился с ним. Полетел туда. А он вообще крутой — окончил магистратуру по ювелирному делу. Есть же университеты. Вот он учился 5 лет художественной обработке материалов, два года — художественной обработке металла. Я целыми днями у него пропадал, учился и работал. 

Начинали с самых азов. Работали в мастерской, а по вечерам проходили курсы. На самом деле, это кажется — ну сиди себе плавь, стучи, а в ювелирном деле дожна быть матбаза. Ту же пробу 585-ю попробуй посчитай.

План был такой: учусь, возвращаюсь, открываю мастерскую. Но к концу третьего месяца учебы я уже понимал, что это маловероятно.

И тут я нашел в Магадане мастерскую, договорился, что поработаю у них — азы у меня уже были, немного опыта тоже. Работал там около года, потом решил открыть свою мастерскую.

Я понимал, что это неприбыльно, но это то дело, которым мне хотелось заниматься. Я могу тут весь день просидеть и не заметить, как пролетело время. И это самое дорогое для меня в этом всем.

Искал очень долго помещение в городе. Дома сначала было все размещено, но я просто устал жить в мастерской. По всей квартире все разложено — инструменты, материалы, стоял стол, горелка, станки. Рядом с едой кислота лимонная на столе. Решил, хватит.

На момент открытия у меня была небольшая клиентская база. Я нашел помещение, придумал название — Аврора. Аврора по звучанию ассоциация с аурумом — золотом. Плюс аврора — это полярное сияние. Красиво, романтично.

— Выгодно заниматься ювелирным делом в Магадане?

— Не получается заниматься творчеством и зарабатывать, к сожалению. Лично мне хватает только на аренду, живу на подработки в основном. 

Стану ли я миллионером на ювелирке? Точно нет.

Тем более, что я занимаюсь ремонтом изделий, мастер-классами, а изготовлением сейчас заниматься вообще практически нереально.

— Почему нереально заниматься изготовлением? 

— Потому что вводятся новые законы, новые условия для этой сферы деятельности, существовать при которых смогут далеко не все. Мелким мастерским работать сложно, особенно в Магадане.

— В чем сложности в Магадане? Золотой регион...

— Купить в Магадане золото нереально. Аффинажного завода у нас нет, из сдавальческого лома запретили изготавливать изделия, а ломбарды нацелены не на работу с металлом, а на заработок. Если у них изделия остались невостребованными, берут скопом и отправляют на аффинажный завод в другой город. Им не нужно продавать частным ювелирам — мизерные объемы, больше заморочек. 

С 1 января вводят очередной закон. С 2023 года ювелиры не смогут применять специальные налоговые режимы (УСН, патент) при закупке металла и при продаже изделий. Все должны перейти на общую систему налогообложения. Этот закон особенно коснется маленьких ювелирных мастерских.

Также отменили НДС на золотые слитки для физлиц. Ранее налог составлял 20%, и при обратной продаже слитков он не возвращался. Суть в том, чтобы избежать бандитской схемы, когда физлицо покупает слиток в банке и заносит его на производство. Заводы в выигрыше, а мелкие мастерские теперь не имеют права на патент, на упрощенку. До этого был еще ряд других законов, этот просто контрольный. По предварительным подсчетам в новых условиях 20 тысяч ювелиров в России сейчас закроют мастерские или переоборудуют под бижутерию.

— Это настолько невыгодно — ОСН?
— Это плюс бухгалтер. Я не могу себе позволить бухгалтера на полный рабочий день. При УСН можно было это делать самостоятельно раз в квартал и не переживать. Сейчас конкретно взялись за контроль над оборотом драгметаллов. Есть система "Меркурий", для ювелиров — ГИИС ДМДК, где необходимо маркировать каждое изделие. Оно должно пройти полностью весь путь через программу. Принесли ювелиру лом — он его сфотографировал, отослал в систему, послал на аффинажный завод, потом сделал изделие, опять сфотографировал, поставил именник, попутно заполнил журнал. Это не так сложно, но от этого тошнит. Работать некогда из-за этого. Когда у тебя вся жизнь превращается в определение того, какие налоги тебе нужно платить, какие отчеты нужно подать и куда — не только налоговые, но и спецучета, это уже не ювелирное дело, а бухгалтерское. И тут нужен специалист на полный рабочий день.

— Вы сказали, что в этой системе фигурирует аффинажный завод. Но в Магадане его нет. Как быть местным ювелирам?

— Когда я все затевал, все хотел оформить красиво, быть настоящим легальным ювелиром. И началось: из лома запретили изготавливать изделия — то есть нельзя сделать из металла, который приносит заказчик, этому же заказчику изделие. Как должен выглядеть процесс: приносят лом, я должен забрать этот лом, отправить его на аффинажный завод, которого в Магадане нет. Значит, отправляем в Новосибирск. С учетом специфики груза, стоимость инкассации в одну сторону стоит 6 тысяч рублей, столько же стоит в обратную. Сюда же считаем время, затраченное на пересылку и обработку, а это может быть и месяц, и два, и три. Плюс процент потери металла при обработке на заводе. И вот, спустя длительное ожидание, возвращается металл. Можно изготавливать. 

— А зачем отправлять лом на завод?
— Идея в чем: государство хочет сделать прозрачным оборот драгметалла, систематизировать процесс, понимать, что у кого на руках. Для этого ювелиры должны отправлять на аффинажный завод. Или отправлять литейщику. Такие специалисты есть в регионах, но не в Магадане. Этот человек занимается непосредственно литьем и отправкой на завод, потому что у него обороты гораздо больше и ему это выгоднее. 

— Если на примере: заказчик приносит четыре кольца, хочет браслет, что дальше происходит с его металлом?
— Ювелир берет кольца, договаривается об отправке на аффинажный завод в Новосибирск. Платит за отправку. На заводе кольца 585 пробы чистят и отливают в пробу 999 — это чистое золото. Раньше можно было делать из того же лома новое изделие, а сейчас в связи с запретом изделия расплавят, очистят от примесей, оставят слиточек 999. Потом этот слиточек чистого золота из колец заказчика возвращается ювелиру, тот опять разбавляет металл до 585 пробы, добавляет в него лигатуру.

Это все нужно, чтобы металл зарегистрировали в программе. И все.

— А на местах нет контролирующих органов, чтобы без пересылки зафиксировали этот металл?
— В Магадане нет. Ближайший — пробирный надзор, который находится в городе Хабаровске. В Магадане мне с этими вопросами никто не поможет. Даже в налоговой не знают, как с ювелирами поступать. Деятельность, условно, регистрируют раз в 10 лет. 

Но все это можно было бы перетерпеть, можно было бы сразу взять металл с завода, но есть два нюанса. Во-первых, крайне редко кто-то приходит в мастерскую без своего лома и мало кто хочет переплачивать и ждать по полгода, пока металл химически очистят на заводе. А во-вторых, мы с товарищем, который тоже хотел изначально ювелирным делом заниматься, обзвонили пять аффинажных заводов в России. И на всех принимают не меньше 300 граммов. Где взять? 

Бороться с этим бесполезно. Я думаю, заводы-изготовители останутся, частники закроются. Нужно только дождаться 1 января.

—  А что с пробами? Где их ставят?

— Ювелирные магазины сюда привозят изделия уже с пробой. Пробу имеет право ставить только государственная пробирная палата. Больше никто. У нас ближайший город, где можно это сделать, — Хабаровск.

Если я возьму и начеканю на свое же кольцо "925" — это не проба. На официальной пробе есть государственное клеймо — дама в кокошнике. А после идут цифры.

— Какую роль играет проба для владельца изделия? 
— Да по-хорошему разницы нет, проба пригодится, если сдавать металл в ломбард. А если изделия нужно для любви и красоты и ювелир попался честный, то какая разница. Я когда учился во Владивостоке, пробирнадзор был через дорогу. Но практика показывала, что пробы людям не нужны.

— А если пассажир в аэропорту с цепью граммов 50 самодельной без пробы, проблем не возникнет?
— Досмотрят, скорее всего. Но даже если и есть проба, но большой вес, нужно все равно будет предоставить документы. Проба — это вообще не гарантия того, что легальное изделие. Пробу тоже проверить нужно. Другое дело — промышленное золото. Добыча частная запрещена же. Бывают случаи, что воруют с производства, пытаются провезти. При таких условиях к тем, кто пытается легально существовать, нужно бы быть лояльнее. Была же отличная тенденция — в позапрошлом году отменили обязательное пробирование серебра. Теперь по желанию заказчика можно делать, а можно нет. 

— Почему тогда не откроете ОКВЭД на серебро?
— Потому что это уже будет оборот драгметалла, много будет требований, а заморачиваться из-за серебра нет смысла. 

— А как мастера делают изделия из бивня и рога, например, и продают их? У вас в мастерской тоже стоят такие. Эта деятельность не так жестко регулируется?
— Отследить сложно. В прошлом году добрались до камнерезов — те, кто полудрагоценными камнями занимается, типа агат магаданский, хрусталь и прочее. Ольское плато для них закрыли — как заповедная зона теперь, камни собирать запретили. Если в другом месте найдут — пожалуйста, но известно, что богатое место именно плато. Сейчас и до косторезов доберутся. Наверняка есть и насчет бивня мамонта какой-то регулирующий документ, что это какое-нибудь достояние нации. А пока как это отследить — купил ты у охотника рог, сделал изделие, пришли с проверкой и как поймут, сколько лосей лишились рогов ради этой фигурки? И что это был за лось, не определить. 

— Как часто люди обращаются в мастерскую?
— Для меня, если есть 10 заказов на месяц — это хороший месяц. По опыту предыдущей работы по изготовлению изделий могу сказать, что люди тянутся к частникам, в магазинах то в основном одно и то же продают, а многим хочется уникальное изделие, тем более в мастерской его можно изготовить из того металла, которым человек располагает и на ту сумму, которую хочет. А в магазине нужно выбирать из готового. Убивается индивидуальность в ювелирном деле. 

— Как рекламируетесь?
— В соцсетях, в городе из всех видов рекламы я попробовал все. Самый действенный — "сарафанное радио". И всякие мероприятия городские, фестивали. В свое удовольствие хожу. Устраиваю бесплатные экскурсии для детей. Это просто мое желание как предпринимателя. Для взрослых есть мастер-классы.

Возможно, после этого интервью кто-то напишет мне, что я дурак и все не так понял. Да буду даже рад, если кто-то расскажет, какие есть варианты, о которых я не знаю.

Но я общался с самым, скажем так, юридически подкованным ювелиром в нашем городе, который ко всему прочему еще и оптимист. И когда очередной закон вступил в силу и он сказал, что не знает, что теперь делать, я понял, что все очень сложно. Не знаю, буду ли работать с Нового года, но пока это дело, которым я живу.
 

Источник: magadanmedia
Читайте также