Van Cleef & Arpels только что выпустила новый автоматический механизм «Brassée de Lavande», вдохновлённый романтическими лавандовыми полями.
С первого взгляда изделие напоминает композицию из 36 веточек лаванды с зелёными листьями и фиолетовыми соцветиями, покрытыми лаком и переливающимся оттенком розового золота. Однако за этой растительной аркой скрывается скрытый механический театр: при запуске букет начинает мягко раскрываться, "освобождая" бабочку, которая, под карильон взлетает по спиральному пути, после чего возвращается в центр, ги тогда цветы лаванды плавно закрываются.
Высота механизма — около 27 см, ширина — 21,5 см. Несмотря на компактные размеры, работа воплощает невероятную сложность технологий и искусства. Основание изготовлено из вердита и хаулита — натуральных камней с выраженной структурой, которые были аккуратно отполированы, чтобы подчеркнуть их природные жилки. Бабочка изготовлена из алмазов, тигрового глаза и эмали в технике витражной эмали (плик-а-жур). Ветви лаванды созданы вручную, окрашены аэрографией, после многослойного нанесения краски поверхность доведена до блеска путём шлифовки и покрытия глазурью. Итог — не буквальная копия природы, а художественная интерпретация, где реализм и творческое мастерство находятся в гармоничном равновесии.
«Brassée de Lavande» функционирует благодаря двум автономным механизмам: один отвечает за движения, другой — за отсчёт времени. . «Это тонкий баланс. Задача заключалась в том, чтобы сделать движение плавным и текучим, полностью скрыв механику», — рассказывает Райнер Бернар, руководитель отдела исследований и разработок часового производства. Каждая веточка лаванды сделана из золота, включая мельчайшие цветки. Сложность заключалась в их весе. «У нас их 36. Поэтому они двигаются и раскрываются. А когда они раскрываются, сила тяжести тянет их вниз. Поэтому на самом деле нужно замедлить это движение, чтобы они двигались плавно и медленно», — объясняет Бернар. Недавно внедрённая система хранит энергию во время раскрытия цветков и использует её при закрытии, обеспечивая идеальное сочетание плавности и точности. По словам Бернара, вся механика абсолютно незаметна: «Никаких болтов, рычагов, деталей — всё скрыто. Именно эта незаметность создаёт чувство чуда. Это не машина, а волшебство, которое работает».
Время указывается на вращающемся кольце с золотыми бусинами и бриллиантовыми метками. На ветвях расположились две миниатюрные улитки из матово отполированного белого золота, выполняющие роль символических часов. Устройство работает на двух независимых механизмах: один контролирует анимацию букета и крыльев бабочки, второй — работу циферблата.
Анимация автомата сопровождается нежными звуками карильона, которые начинаются, когда бабочка вылетает, и затихают, когда цветок снова закрывается. Эти ноты «добавляют еще одно измерение к произведению. Когда вы видите объект, он похож на трехмерный объект. Но когда вы добавляете движение, он становится четвертым измерением, а когда вы добавляете музыку, он становится пятым измерением», — объясняет он. Интеграция звука, движения и времени создает мощный чувственный опыт. «Анимация — это не просто раскрытие цветка, это момент, когда он начинает и когда закрывается. Эти моменты становятся особенными благодаря музыке, которая их сопровождает», — рассказывает Бернар.
Коллекция Extraordinary Objects от Van Cleef & Arpels, запущенная в 2017 году, посвящена предметам, которые передают ощущение времени посредством искусства и движения. Последний автомат продолжает традиции таких ранних работ, как Rêveries de Berylline (2022), в центре которой находилась колибри, застывшая в полете. Обе работы отражают давний интерес Дома к флоре и фауне как символам обновления.
В отличие от обычных часов, эти механические устройства не предназначены для ношения на запястье или в кармане. Это объекты, созданные для наблюдения, приглашающие зрителей замедлиться и понаблюдать за разворачивающейся сценой. Таким образом, они развивают идею «Поэзии времени» Van Cleef & Arpels — концепцию, которая рассматривает измерение времени и само время не только как вопрос точности, но и как повод для удивления.
